В статье представлен историко-политический контекст многоплановых процессов на постсоветском пространстве. В осмыслении нынешнего состояния данного ареала следует принимать во внимание исторический генезис и несовпадающую длительность нахождения различных земель в составе единого государства. Геостратегический ракурс рассмотрения предполагает признание значимости цивилизационных координат, культурных идентификаций и экономических параметров пространства, которое вбирало в себя существенно несхожие цивилизационные образования, отличавшиеся историко-политическим опытом и уровнем экономического развития. Исходным политическим пунктом при рассмотрении актуальных процессов на постсоветском пространстве обоснованно полагать принципиальное положение всех шести редакций Концепции внешней политики РФ, принятых при трех президентах РФ. В них говорится, что первостепенным приоритетом РФ является развитие сотрудничества с государствами ближнего зарубежья. Это пространство (как в прошлом, так и настоящем) – пестрое, неоднородное образование во всех измерениях, включая значительную диверсификацию внешнеполитических устремлений. Гетерогенность ближнего зарубежья столь значительна, что наиболее распространенным его определением даже спустя 30 лет после распада СССР остается идентификация через отрицание. Тем не менее, несмотря на культурно-цивилизационную и политико-культурную специфику, диверсификацию внутриполитического дизайна и внешнеполитических установок ранее входивших в состав СССР стран, последние до сих пор сохраняют сходство по целому ряду важных параметров. И географически ближайший к России ареал имеет для нее огромное значение. В условиях острой конкуренции внерегиональных политических акторов за доминирование в данном регионе Россия по-прежнему располагает многочисленными конкурентными преимуществами. Во внешней политике общим знаменателем постсоветских республик является многовекторность международных ориентаций, которая означает существенный геополитический вызов для России. В ближайшие годы постсоветское пространство останется ареной острой конкуренции за ресурсы, территории, плацдармы и активы.

Данная статья является продолжением научной траектории исследовательского коллектива, занимающегося проблемами безопасности Черноморского региона (ЧР) в его различных геополитических конфигурациях (ЧР как пространство семи прибрежных государств; Большой ЧР, включающий семь прибрежных государств, Армению и Азербайджан; Балто-Черноморский регион; Черноморско-Каспийский регион и ЧР как «нервный узел» Большого Средиземноморья) в широком понимании термина «безопасность», сквозь призму национальных интересов России. В статье исследуется концептуально-доктринальный уровень политики США, ЕС, Британии, НАТО и ведомой ими Украины в отношении Черноморского региона (ЧР) после 2014 г. Анализируются доктринальные документы, в которых раскрываются стратегии, цели и задачи этих субъектов в регионе. Исследование доктринального и в некоторой степени предшествующего ему концептуального уровней политики, реализуемой в ЧР, позволит определить степень совместимости, конфликта и возможного компромисса между различными региональными и мировыми игроками, конкурирующими за позиции в регионе в его различных геополитических конфигурациях. Исследование выполнено в парадигме реализма с применением системного, геополитического и конструктивистского подходов. В качестве основных методов использованы качественный контент-анализ, контекстный и дискурсивный анализ документов. Изученные доктринальные документы – «Стратегический компас» ЕС, Концепция безопасности НАТО, обновленная «Глобальная Британия», Стратегия морской безопасности Украины, Черноморская стратегия США в 2022–2024 гг. – стали отражением развития концепции Большого ЧР, сформулированной в 2004–2006 гг. Германским фондом Маршалла* и Фондом «Наследие»*, в которой не остается места для военнополитического, экономического и иного рода присутствия России в Черноморском бассейне. Роль «первой скрипки» в споре великих держав, на которую претендует Британия, объясняется традиционным стремлением Лондона присутствовать в Черном и Каспийском морях и выстраивать свою линию обороны, вытесняя при этом Россию в глубь Евразии, подальше от побережья. Авторы видят в этом стремление Британии реализовать свои традиционные геостратегические подходы, которые разработал Х. Маккиндер: контроль Хартленда через Центральную Азию (1904) и Восточную Европу – через Балто-Черноморскую перемычку (1919). Сейчас наблюдается одновременная комбинация и синтез двух подходов Маккиндера: Запад стремится создать Балто-Черноморско-Каспийский санитарный пояс «сдерживания» России, имеющий два морских входа в регион: Балтийский и Черноморский. Между тем в историческом опыте Лондона есть и вариант, при котором Россия на время «выключалась» из Черноморско-Средиземноморской игры: после Крымской войны. Проведенное исследование показало, что если позиция «коллективного Запада» не будет скорректирована, то результатом его продолжающегося воздействия на ЧР должно стать вытеснение России из региона с одновременным снижением влияния Турции за счет «размывания» и обхода Конвенции Монтрё, постоянное присутствие военных сил НАТО в Черном море (дополнительно к силам региональных Турции, Румынии и Болгарии), в том числе за счет альтернативных Черноморским проливам маршрутов.

В статье анализируется трансформация подходов Польши и Литвы к взаимодействию в гуманитарной сфере с Республикой Беларусь и белорусскими негосударственными субъектами в 2014-2024 гг. Научная новизна исследования заключается в выявлении специфики гуманитарного влияния Польши и Литвы на белорусском направлении в контексте изменений региональной безопасности, обусловленных событиями 2014, 2020 и 2022 гг. Целью исследования является восполнение существующего исследовательского пробела посредством сравнительного анализа официальных подходов Варшавы и Вильнюса, роли гуманитарной политики в их внешнеполитических стратегиях в отношении Белоруссии, а также практик неправительственных субъектов указанных государств. Сделан вывод о том, что, несмотря на декларируемую конвергенцию подходов на официальном уровне, существенные расхождения интересов Польши и Литвы проявляются во взаимодействии с белорусской оппозицией. Данная сфера политических отношений рассматривается этими государствами как пространство возможностей для реализации устремлений к региональному лидерству. Соответствующие амбиции подкрепляются на ценностно-идеологическом уровне, в том числе посредством актуализации исторических нарративов в информационном пространстве.

В статье упоминаются организации, чья деятельность признана нежелательной на территории Российской Федерации; данное упоминание мотивировано исключительно исследовательскими целями и не направлено на распространение информации об этих организациях.

В условиях трансформации глобальной повестки и перераспределения влияния меняются содержательные акценты международных партнерств и их институциональная логика. Подобные процессы, нередко имеющие противоречивые последствия, затрагивают многие влиятельные объединения, включая ЕС и НАТО. Получают дополнительные возможности незападные структуры и площадки. Россия и ее ближайший союзник, Белоруссия, испытывая мощное внешнее давление, пытаются нарастить потенциал не только успешного противодействия, но и созидательного внутреннего развития. Значительные возможности усматриваются ими в интеграционной плоскости.

В настоящей статье проверяется гипотеза о сближении тематических приоритетов и концептуальных рамок интеграционной повестки, формируемой национальными институтами власти двух стран. Эмпирическая база включает совокупность официальных концептуально-стратегических документов, а также публичные заявления представителей государственных органов. Методологически исследование сочетает формализованный контент-анализ, позволивший выявить частотные и тематические паттерны, и качественный анализ документов. Изучение совокупности источников позволило определить сходные и отличительные черты в подходах двух стран. Показано сближение позиций и дискурсивных практик в широком тематическом спектре, с артикуляцией экономической проблематики. Россия и Белоруссия на современном этапе демонстрируют сходное видение Союзного государства как уникального и одновременно модельного для других объединений региона интеграционного формата. Интеграция в его рамках увязывается с более обширными с пространственной точки зрения процессами на пространстве «Большой Евразии». В целом подходам России и Белоруссии свойственна прагматизация интеграционного взаимодействия.

Исследование имеет целью выявить сходства и различия факторов укрепления российской национальной идентичности в Крыму и на Донбассе (2014–2024 гг.) в контексте политики памяти и символической политики. Исследовательский вопрос состоит в том, какова совокупность факторов укрепления российской идентичности в новых субъектах федерации и почему проявляются различия в распространенности российского самосознания в сравниваемых регионах. Методологической основой исследования выбран социальный конструктивизм. Применяются системный, сравнительно-функциональный и кросс-региональный сравнительный методы анализа. Проведено кросс-темпоральное сравнение результатов анкетных опросов и переписей населения. Выявлены такие факторы укрепления российской идентичности в Крыму и на Донбассе, как историческая память региональных сообществ, изменения этнического и языкового состава населения, урбанизация, состав и практики деятельности субъектов политики идентичности. На основе результатов анкетных опросов и переписей населения установлено, что в наибольшей степени склонны признавать российскую национальную идентичность в качестве первоочередной лица среднего и пожилого возраста, этнические русские, мужчины, жители крупных городов, имеющие высшее образование. Полиэтничность и поликонфессиональность сообществ Крыма и Донбасса определяют неравномерность укрепления российской идентичности; данный процесс зависит также от продолжительности проведения политики, направленной на реинтеграцию с Россией. Поэтому российская идентичность в Крыму, особенно – в промышленных городах (г. Севастополе, Керчи) более консолидированна, чем в недавно освобожденных районах Донбасса, например, в г. Мариуполе. Выявлен состав субъектов политики идентичности в новых субъектах федерации, к которым относятся федеральные и региональные органы государственной власти, органы местного самоуправления, политические партии, образовательные учреждения и музеи, национально-культурные и религиозные организации. На основании сравнения результатов социологических опросов, при всей их фрагментарности, можно предположить, что в условиях специальной военной операции отмечено укрепление российской идентичности в Крыму и на Донбассе. Это объясняется актуализацией исторических традиций, адаптацией общества к военным условиям, консолидацией российского общества перед лицом геополитической угрозы.

Настоящая статья посвящена сравнительному анализу концепций когнитивной и информационной войны в отечественной и зарубежной научной традиции. В условиях цифровизации и усложнения коммуникационных процессов особую актуальность приобретает исследование новых форм нематериального противоборства, направленных на трансформацию поведения индивидов, а также изменение устойчивых когнитивных схем восприятия, интерпретации и последующего реагирования индивида на информацию. Целью исследования является разграничение понятий «информационная война» и «когнитивная война» на основе сравнительного подхода, с выделением их понятийных границ и ключевых характеристик. В ходе исследования были установлены как общие черты, так и принципиальные различия между двумя типами войн по критериям объекта, цели, методов/инструментов воздействия и ожидаемых результатов. Выявлено, что когнитивная война представляет собой усовершенствованную форму нематериального воздействия, акцентированную на изменение когнитивных процессов восприятия и осмысления реальности. Определены перспективы институционализации когнитивных войн в условиях развития нейронаук, технологий управления вниманием и искусственного интеллекта. На основе проведенного анализа предложено уточненное определение когнитивной войны и обосновано ее место в эволюции стратегических конфликтов современности. Результаты исследования могут быть использованы для дальнейшего развития концептуальной базы когнитивных войн, а также для формирования практических рекомендаций по противодействию подобным угрозам. Выводы статьи акцентируют необходимость междисциплинарного подхода, интегрирующего достижения нейрои когнитивных наук, для более глубокого понимания природы современных политических конфликтов.

Рецензия на книгу: GR-менеджмент бизнес-организаций в современной России: комплексный анализ и прикладные технологии: Монография / М.Д. Бондарев, А.А. Дегтярев, А.А. Ляликов [и др.]; под ред. А.А. Дегтярева, А.С. Тетерюка. М.: Прометей, 2024. 386 с.

Отношения бизнеса и государства неизменно находятся в фокусе внимания отечественных и зарубежных ученых, изучающих современный политический процесс. При этом аспекты этой тематики, касающиеся политического управления, связанного с коммуникативным и межсекторальным взаимодействием заинтересованных стейкхолдеров, каким является GR-менеджмент, нечасто попадают в поле внимания политической науки. Теоретическому осмыслению этих аспектов политических коммуникаций и анализу конкретных лоббистских практик как механизмов продвижения корпоративных интересов посвящена монография коллектива работающих в этой сфере исследователей. Вниманию заинтересованного читателя и лоббиста-практика предлагается анализ современных подходов к организации этой важной сферы политического управления. В центре внимания – российские практики, представлены также примеры из зарубежного опыта.

Какое значение имели Дейтонские соглашения? Можно ли было предложить иную, более эффективную модель для решения кризиса? Какое будущее ждет Боснию и Герцеговину? Эти вопросы редакция «Сравнительной политики» обсудила с одним из ведущих отечественных специалистов в области изучения политических процессов в странах Центральной и Восточной Европы профессором Кафедры сравнительной политологии МГИМО доктором политических наук Е.Г. Пономаревой.

Интервью посвящено анализу тридцатилетия Дейтонских соглашений, завершивших боснийскую войну 1992–1995 гг. Е.Г. Пономарева рассматривает Дейтонские соглашения как символ формирования нового международного порядка на постсоциалистическом пространстве, связанного с усилением влияния западных институтов и утратой субъектности национальных государств. Эксперт выделяет три основных урока, которые последовали из Дейтона: приоритет силы в политике Запада, разрушительность беспринципной внешней политики России 1990-х гг. и становление новой формы международного протекционизма, выраженного во внешнем управлении Боснией и Герцеговиной (БиГ). По мнению эксперта, созданное по условиям соглашения государственное устройство можно характеризовать как

«государство-фантом» – образование, формально обладающее атрибутами суверенитета, но фактически управляемое извне. Обсуждаются три возможных сценария для Боснии и Герцеговины: сохранение статус-кво, поглощение Республики Сербской Федерацией БиГ и размежевание энтитетов.

Отдельное внимание уделено роли России как гаранта соглашений и ее текущим разногласиям с Западом по вопросу международного присутствия в Боснии и Герцеговине. Интервью завершает анализ проблемы фальсификации истории на примере боснийской войны, включая резолюцию Генассамблеи ООН о «геноциде в Сребренице». В качестве противодействия подобным практикам предлагается активная защита исторической правды с использованием инструментов культуры, образования и медиапространства.