Пономарев Николай Андреевич – к.и.н.
Москва.
Ponomarev Nikolay А. – Candidate of History.
Moscow.
Mailis Anton А. – Postgraduate Student.
Moscow.
После воссоединения Крыма с Россией восприятие внешнеполитического курса превратилось в универсальный маркер, служащий для идентификации принадлежности к конкретным политическим группам. Расхождения в оценках российской внешней политики стало одной из причин раскола внутри несистемной оппозиции. Позиционирование российской внешней политики превратилось в фактор, определяющий перспективы расширения сторонников различных оппозиционного структур. Целью данного исследования является определение общих и специфических элементов в оценках внешней политики России за период 2014-2017 гг. лидерами несистемной оппозиции. Эмпирическая база работы была сформирована путем обобщения материалов публичных выступлений 13 политиков, принадлежащих к разным сегментам несистемной оппозиции. Восприятие внешнеполитического курса официальной Москвы оценивается сквозь призму позиционирования ситуации вокруг Крыма, Донбасса и Сирии. На основе проведенных изысканий сделан вывод о том, что внутри несистемной оппозиции, как и в рамках отдельных ее групп, не выработано солидарной оценки внешней политики России. Аналогичным образом существенно отличаются альтернативные сценарии ведения внешней политики, предлагаемые оппозиционерами. Имеются определенные консенсусные точки. Так, за редким исключением, оппозиционеры осуждают вмешательство России в сирийский конфликт в какой-либо форме, как и идею необходимости безусловного возвращения Крыма Украине. Общим моментом в оценке внешнеполитического курса Кремля являются обвинения в игнорировании состояния российской экономики и стремлении использовать локальные конфликты как средство отвлечения внимания граждан от внутренних проблем. Однако либералы, представители националистов и условного «патриотического крыла» существенно расходятся в восприятии ситуации на Донбассе, во многих аспектах – принципиально. Разногласия в вопросах внешней политики могут служить препятствием на пути консолидации как всей несистемной оппозиции, так и ее отдельных, идеологически близких групп. В то же время можно отметить благоприятные условия для создания ситуативных альянсов между представителями разных идеологических номинаций.
After the reunification of the Crimea with Russia, the perception of the foreign policy course turned into a universal marker, serving to identify membership in specific political groups. Differences in assessments of Russian foreign policy became one of the reasons for the split within the non-system opposition. The positioning of Russian foreign policy has become a factor determining the prospects for expanding supporters of various opposition structures. The purpose of this study is to identify common and specific elements in assessments of Russia's foreign policy for the period 2014-2017 by leaders of non-system opposition. The empirical basis of the work was formed by summarizing the materials of public speeches of 13 politicians belonging to different segments of the non-system opposition. The perception of the foreign policy of official Moscow is assessed through the prism of positioning the situation around the Crimea, Donbass and Syria. Based on the findings, it was concluded that within the non-system opposition, as well as within its individual groups, a joint assessment of Russia's foreign policy was not worked out. Similarly, alternative scenarios of foreign policy, offered by the opposition, differ substantially. There are certain consensus points. So, with rare exceptions, the oppositionists condemn Russia's interference in the Syrian conflict in any form, like the idea of the need for an unconditional return of the Crimea to Ukraine. The common point in assessing the Kremlin's foreign policy is accusations of ignoring the state of the Russian economy and seeking to use local conflicts as a means of diverting citizens' attention from domestic problems. However, liberals, representatives of nationalists and the conditional «patriotic wing» differ significantly in the perception of the situation in the Donbass, in many respects in principle. Differences in foreign policy issues may serve as an obstacle to the consolidation of both the entire non-system opposition and its individual, ideologically close groups. At the same time, we can note favorable conditions for creating situational alliances between representatives of different ideological nominations.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.