comparativepoliticsСравнительная политикаComparative Politics Russia2221-32792412-4990Издательская группа «Юрист»10.18611/2221-3279-2010-1-1-73-90comparativepolitics-241Research ArticleПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИИ И ПРАКТИКИСРАВНИТЕЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ВЛАСТИ В ГОРОДСКИХ СООБЩЕСТВАХ РАЗНЫХ СТРАН: ПРОЕКТ ДЕЛБЕРТА МИЛЛЕРАComparative Analysis of Power in the Urban Communities of Different States: Delbert Miller’s ProjectЛедяевВ. Г.LedyaevValery Georgievich

доктор философских наук, доктор политологии;

профессор

Dr. of Philosophy, PhD;

Professor 

Манчестерский университет; ГУ ВШЭВеликобританияUniversity of Manchester; Higher School of EconomicsUnited Kingdom201011072015117390Copyright © Ледяев В.Г., 20152015Ледяев В.Г.Ledyaev V.G.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://www.sravpol.ru/jour/article/view/241

Статья посвящена рассмотрению результатов первого сравнительного анализа власти в городских сообществах разных стран, проведенным Делбертом Миллером. Автор подробно останавливается на оценке особенностей, этапов и методологии исследования, а также основных выводов. Анализируя также и недостатки работы Миллера, автор, однако, делает вывод о значительном влиянии ее результатов на последующие эмпирические исследования.  

The article deals with the first analyses of power in urban communities in different countries conducted by Delbert Miller. The author examines the special features, stages, methodology and main conclusions of the project. Analyzing at the same time the limitations of the Miller’s work, the author, however, admits a powerful influence of its results on the following empirical projects.

властьгородские сообществаинституционализмструктура властиинститутыидентичностьpowerauthorityurban communitiesinstitutionalismpower structureinstitutionsidentityReferencesЛедяев В.Г. Социология власти: исследование Флойда Хантера // Социологический журнал. 2002. № 1. С. 96–114.Ледяев В.Г. Социология власти: исследование Флойда Хантера // Социологический журнал. 2002. № 1. С. 96–114.Ледяев В.Г. Классические методики определения субъектов политической власти: западный опыт // Политическая наука в современной России: время поиска и контуры эволюции / отв. ред. А.И. Соловьев. Ежегодник РАПН. М. : РОССПЭН, 2004. С. 33–55.Ледяев В.Г. Классические методики определения субъектов политической власти: западный опыт // Политическая наука в современной России: время поиска и контуры эволюции / отв. ред. А.И. Соловьев. Ежегодник РАПН. М. : РОССПЭН, 2004. С. 33–55.Ледяев В.Г. Модели эмпирического исследования власти: западный опыт // Власть и элиты в российской трансформации / под ред. А.В. Дуки. СПб. : Интерсоцис, 2005. С. 65–79.Ледяев В.Г. Модели эмпирического исследования власти: западный опыт // Власть и элиты в российской трансформации / под ред. А.В. Дуки. СПб. : Интерсоцис, 2005. С. 65–79.Clark T.N. Introduction // Community Structure, Power and Decision-making / Ed. by Terry N. Clark. Scraton : Chandler, 1968. P. 3–11.Clark T.N. Introduction // Community Structure, Power and Decision-making / Ed. by Terry N. Clark. Scraton : Chandler, 1968. P. 3–11.Daland R.T. Reviewed work: International Community Power Structure. Comparative Studies of Four World Cities. By Delbert C. Miller. (Bloomington and L. : Indiana University Press, 1970. P. 320) // The American Political Science Review. 1971. Vol. 65. №. 4. P. 1251–1253.Daland R.T. Reviewed work: International Community Power Structure. Comparative Studies of Four World Cities. By Delbert C. Miller. (Bloomington and L. : Indiana University Press, 1970. P. 320) // The American Political Science Review. 1971. Vol. 65. №. 4. P. 1251–1253.Fried R.C. Reviewed work: International Community Power Structure. Comparative Studies of Four World Cities. By Delbert C. Miller. (Bloomington and L.: Indiana University Press, 1970. P. 320) // Midwest Journal of Political Science. 1971. Vol. 1971. №. 3. P. 629–631.Fried R.C. Reviewed work: International Community Power Structure. Comparative Studies of Four World Cities. By Delbert C. Miller. (Bloomington and L.: Indiana University Press, 1970. P. 320) // Midwest Journal of Political Science. 1971. Vol. 1971. №. 3. P. 629–631.Hunter F. Community Power Structure. Chapel Hill : University of North Carolina Press, 1953.Hunter F. Community Power Structure. Chapel Hill : University of North Carolina Press, 1953.Lynd R.S., Lynd H.M. Middletown. New York : Harcourt, Brace, and World, 1929.Lynd R.S., Lynd H.M. Middletown. New York : Harcourt, Brace, and World, 1929.Lynd R.S., Lynd H.M. Middletown in Transition. New York : Harcourt, Brace, and World, 1937.Lynd R.S., Lynd H.M. Middletown in Transition. New York : Harcourt, Brace, and World, 1937.Miller D. Industry and community power structure: a comparative study of an American and an English city // American Sociological Review. 1958. Vol. 23. № 1. P. 9–15.Miller D. Industry and community power structure: a comparative study of an American and an English city // American Sociological Review. 1958. Vol. 23. № 1. P. 9–15.Miller D.C. International Community Power Structure. Comparative Studies of Four World Cities. Bloomington and L.: Indiana University Press, 1970.Miller D.C. International Community Power Structure. Comparative Studies of Four World Cities. Bloomington and L.: Indiana University Press, 1970.Walton J. Reviewed work: International Community Power Structure. Comparative Studies of Four World Cities. By Delbert C. Miller. Bloomington: Indiana University Press, 1970. P. ХХ +320 // The American Journal of Sociology. 1971. Vol. 76. №. 6. P. 1140–1144.Walton J. Reviewed work: International Community Power Structure. Comparative Studies of Four World Cities. By Delbert C. Miller. Bloomington: Indiana University Press, 1970. P. ХХ +320 // The American Journal of Sociology. 1971. Vol. 76. №. 6. P. 1140–1144.Этот период Т. Кларк назвал «компаративной революцией» (Clark, 1968: 5).Этот период Т. Кларк назвал «компаративной революцией» (Clark, 1968: 5).Подробнее об истории изучения власти в городских сообществах см.: Ледяев, 2005.Подробнее об истории изучения власти в городских сообществах см.: Ледяев, 2005.Сам Миллер непосредственно изучал два города, однако в своем анализе он использовал и данные по Атланте (США), полученные в исследовании Ф. Хантера (Hunter, 1953) (подробнее об исследовании Хантера см.: Ледяев, 2002).Сам Миллер непосредственно изучал два города, однако в своем анализе он использовал и данные по Атланте (США), полученные в исследовании Ф. Хантера (Hunter, 1953) (подробнее об исследовании Хантера см.: Ледяев, 2002).Города были выбраны с учетом их схожести по трем базовым критериям: (1) числу жителей, (2) уровню индустриализации и (3) экономической основе. Он также считал, что изучаемые городские общности должны быть достаточно большими с четко структурированными институциональными секторами во всех сферах социальной жизни и проблемами, типичными для современного индустриального города (Miller, 1970: XVIII).Города были выбраны с учетом их схожести по трем базовым критериям: (1) числу жителей, (2) уровню индустриализации и (3) экономической основе. Он также считал, что изучаемые городские общности должны быть достаточно большими с четко структурированными институциональными секторами во всех сферах социальной жизни и проблемами, типичными для современного индустриального города (Miller, 1970: XVIII).Власть в социальных общностях — это «сеть влияний (network of influences), обусловленных всеми решениями, имеющими значимые для общности последствия» (Miller, 1970: 6).Власть в социальных общностях — это «сеть влияний (network of influences), обусловленных всеми решениями, имеющими значимые для общности последствия» (Miller, 1970: 6).Традиционно для определения субъектов политической власти использовались три метода: позиционный, репутационный и решенческий. Позиционный метод в качестве субъекта власти рассматривает индивида или группу людей, занимающих определенные статусные позиции в формальной социальной иерархии. Репутационный метод определяет субъектов политической власти на основе их репутации, т.е. субъективного мнения респондентов (экспертов) об их возможностях влиять на политические процессы в общности. Решенческий метод относит к субъектам политической власти тех людей, которые оказывают наибольшее влияние на процесс принятия политических решений (Подробнее о методах власти см.: Ледяев, 2004).Традиционно для определения субъектов политической власти использовались три метода: позиционный, репутационный и решенческий. Позиционный метод в качестве субъекта власти рассматривает индивида или группу людей, занимающих определенные статусные позиции в формальной социальной иерархии. Репутационный метод определяет субъектов политической власти на основе их репутации, т.е. субъективного мнения респондентов (экспертов) об их возможностях влиять на политические процессы в общности. Решенческий метод относит к субъектам политической власти тех людей, которые оказывают наибольшее влияние на процесс принятия политических решений (Подробнее о методах власти см.: Ледяев, 2004).Миллер предположил, что большинство репутационных лидеров одновременно являются и позиционными лидерами, но не наоборот.Миллер предположил, что большинство репутационных лидеров одновременно являются и позиционными лидерами, но не наоборот.Миллер признает, что метод часто не обнаруживает «одиночек», «противоречивых лидеров», «метеоров», а также лидеров, участвующих в решении вопросов, инициированных государственными структурами (Miller, 1970: 17).Миллер признает, что метод часто не обнаруживает «одиночек», «противоречивых лидеров», «метеоров», а также лидеров, участвующих в решении вопросов, инициированных государственными структурами (Miller, 1970: 17).О влиянии военных речь пойдет далее.О влиянии военных речь пойдет далее.Наиболее влиятельные люди были определены панелью экспертов и оценены (признаны) ими самими. В случае если институциональная принадлежность человека была связана с двумя и более институтами, выбиралась та институциональная принадлежность, которая наиболее адекватно соответствовала структуре ресурсов власти данного человека.Наиболее влиятельные люди были определены панелью экспертов и оценены (признаны) ими самими. В случае если институциональная принадлежность человека была связана с двумя и более институтами, выбиралась та институциональная принадлежность, которая наиболее адекватно соответствовала структуре ресурсов власти данного человека.Коэффициенты корреляции Спирмена. Ранжирование было осуществлено экспертами и наиболее влиятельными людьми в городских общностях (Miller, 1970: 217).Коэффициенты корреляции Спирмена. Ранжирование было осуществлено экспертами и наиболее влиятельными людьми в городских общностях (Miller, 1970: 217).В Сиэтле доля «влиятельных» в этих секторах составила 74%, в Бристоле — 71%, в Кордобе — 51%, в Лиме — 72%. Соответствующие доли топ-лидеров — 83%, 67%, 50% и 57% (Miller, 1970: 220–222).В Сиэтле доля «влиятельных» в этих секторах составила 74%, в Бристоле — 71%, в Кордобе — 51%, в Лиме — 72%. Соответствующие доли топ-лидеров — 83%, 67%, 50% и 57% (Miller, 1970: 220–222).В Сиэтле и Кордобе соответственно 67% и 43% топ-лидеров составляли бизнесмены, в Лиме половина лидеров представляли партии и государственное управление (Miller, 1970: 222).В Сиэтле и Кордобе соответственно 67% и 43% топ-лидеров составляли бизнесмены, в Лиме половина лидеров представляли партии и государственное управление (Miller, 1970: 222).Наиболее поразительный пример — отсутствие топ-лидеров в религиозном секторе Кордобы, который в данном городе является наиболее влиятельным. Однако присутствие или отсутствие топ-лидеров не может быть, по мнению Миллера, решающим свидетельством влиятельности сектора, поскольку имеют место и иные механизмы и показатели власти (Miller, 1970: 221–223).Наиболее поразительный пример — отсутствие топ-лидеров в религиозном секторе Кордобы, который в данном городе является наиболее влиятельным. Однако присутствие или отсутствие топ-лидеров не может быть, по мнению Миллера, решающим свидетельством влиятельности сектора, поскольку имеют место и иные механизмы и показатели власти (Miller, 1970: 221–223).Миллер отмечает, что в Перу и Аргентине уже не действует традиционная аристократическая модель власти, где военные социально и функционально интегрированы с гражданской элитой, а дети представителей высших классов рекрутируются на командные позиции в обществе, обеспечивая воспроизводство монолитной структуры власти (Miller, 1970: 224).Миллер отмечает, что в Перу и Аргентине уже не действует традиционная аристократическая модель власти, где военные социально и функционально интегрированы с гражданской элитой, а дети представителей высших классов рекрутируются на командные позиции в обществе, обеспечивая воспроизводство монолитной структуры власти (Miller, 1970: 224).Объяснение одного из топ-лидеров Сиэтла: «Группировок (crowds) как таковых нет. Есть примерно 10 основных лидеров, и чтобы какое-то неоднозначное решение было принято, большинство их должно его поддерживать» (Miller, 1970: 224).Объяснение одного из топ-лидеров Сиэтла: «Группировок (crowds) как таковых нет. Есть примерно 10 основных лидеров, и чтобы какое-то неоднозначное решение было принято, большинство их должно его поддерживать» (Miller, 1970: 224).По этому поводу другой топ-лидер Сиэтла высказался следующим образом: «Существует несколько узнаваемых блоков, которые обычно представляют единый фронт. Торговая палата, вероятно, является наиболее важным блоком в плане инициации и влияния. Рабочие хорошо организованы. Группы сектора образования обычно солидарны по, например, налоговым вопросам, но в целом слишком разобщены, чтобы считаться солидной силой. Организации социальной сферы и религиозные организации обычно не склонны к выражению своей позиции и не являются лидерами общественного мнения. Газета и радио не имеют влияния в решении местных проблем» (Miller, 1970: 224).По этому поводу другой топ-лидер Сиэтла высказался следующим образом: «Существует несколько узнаваемых блоков, которые обычно представляют единый фронт. Торговая палата, вероятно, является наиболее важным блоком в плане инициации и влияния. Рабочие хорошо организованы. Группы сектора образования обычно солидарны по, например, налоговым вопросам, но в целом слишком разобщены, чтобы считаться солидной силой. Организации социальной сферы и религиозные организации обычно не склонны к выражению своей позиции и не являются лидерами общественного мнения. Газета и радио не имеют влияния в решении местных проблем» (Miller, 1970: 224).Религиозный сектор был оценен как самый влиятельный в городе, но в числе влиятельных людей оказалось всего три его представителя (из 37), а среди самых влиятельных их не оказалось вовсе (Miller, 1970: 120–121).Религиозный сектор был оценен как самый влиятельный в городе, но в числе влиятельных людей оказалось всего три его представителя (из 37), а среди самых влиятельных их не оказалось вовсе (Miller, 1970: 120–121).Еще одна причина разрыва между сравнительно высоким уровнем влияния «рабочего» сектора и отсутствием значительного числа влиятельных городских лидеров среди рабочих состоит в том, что последние просто не получают паблисити как лидеры города и часто меняются (Miller, 1970: 160).Еще одна причина разрыва между сравнительно высоким уровнем влияния «рабочего» сектора и отсутствием значительного числа влиятельных городских лидеров среди рабочих состоит в том, что последние просто не получают паблисити как лидеры города и часто меняются (Miller, 1970: 160).Что касается релевантности данных сюжетов российскому контексту, то наряду с очевидными параллелями в отношении «людей в погонах» возникает и непростой вопрос о влиянии некоторых других секторов на российскую политику, которое, как нам кажется, имеет место, но не получило четкого институционального оформления. Речь в данном случае идет не только о криминальном секторе, который, не сомневаюсь, мог бы оказаться в числе влиятельных секторов городской политики (по крайней мере, в некоторых городских общностях), но и о потенциале влияния бизнес-сектора. Последний часто не имеет ярких лидеров и не выглядит хорошо организованным, однако это не может свидетельствовать о его слабом влиянии в городах и регионах, даже в условиях «вертикали власти».Что касается релевантности данных сюжетов российскому контексту, то наряду с очевидными параллелями в отношении «людей в погонах» возникает и непростой вопрос о влиянии некоторых других секторов на российскую политику, которое, как нам кажется, имеет место, но не получило четкого институционального оформления. Речь в данном случае идет не только о криминальном секторе, который, не сомневаюсь, мог бы оказаться в числе влиятельных секторов городской политики (по крайней мере, в некоторых городских общностях), но и о потенциале влияния бизнес-сектора. Последний часто не имеет ярких лидеров и не выглядит хорошо организованным, однако это не может свидетельствовать о его слабом влиянии в городах и регионах, даже в условиях «вертикали власти».Например, некоторые респонденты подчеркивали, что совместные действия лидеров имеют место только в периоды кризисов; другие поясняли, что под «совместными действиями» они имели в виду лишь «пересечение» лидеров, принадлежащих к разным секторам, например военных с Церковью, политических лидеров с лидерами бизнеса и т.п. Никто из них не сказал, что лидеры всех четырех секторов собираются вместе для совместного принятия решений (Miller, 1970: 190).Например, некоторые респонденты подчеркивали, что совместные действия лидеров имеют место только в периоды кризисов; другие поясняли, что под «совместными действиями» они имели в виду лишь «пересечение» лидеров, принадлежащих к разным секторам, например военных с Церковью, политических лидеров с лидерами бизнеса и т.п. Никто из них не сказал, что лидеры всех четырех секторов собираются вместе для совместного принятия решений (Miller, 1970: 190).На мой взгляд, замечание Уолтона вполне корректно: Миллер должен был четко прояснить все эти понятия и соотношения между ними. Но в этом случае, я уверен, он был бы вынужден скорректировать свою схему, поскольку выделенные им формы власти действительно не выглядят взаимоисключающими.На мой взгляд, замечание Уолтона вполне корректно: Миллер должен был четко прояснить все эти понятия и соотношения между ними. Но в этом случае, я уверен, он был бы вынужден скорректировать свою схему, поскольку выделенные им формы власти действительно не выглядят взаимоисключающими.Например, Уолтон посчитал, что на результаты исследования в Лиме повлияли некоторые политико-идеологические факторы. В частности, он имел в виду тот факт, что из 120 влиятельных акторов городской политики Миллер взял интервью у тех 25 человек, которые были «одобрены» посольством США; при этом Миллер не попытался сравнить характеристики тех, кто был выбран с остальными людьми, и объяснить, каким образом данная ситуация могла повлиять на результаты исследования. А главное, комментарии Миллера, как считает Уолтон, показывают, что он «разделяет предубеждения цензоров; он с энтузиазмом пишет о роли иностранных предприятий в «поддержке» экономики и развитии социальной сферы без манипуляции, укреплении демократических традиций, росте среднего класса, ценности частного предпринимательства, стабилизирующем влиянии военных, важности иностранной помощи и, в целом, фактически оправдывает статус-кво отношений между Соединенными Штатами и Латинской Америкой» (Walton, 1971: 1142–1143).Например, Уолтон посчитал, что на результаты исследования в Лиме повлияли некоторые политико-идеологические факторы. В частности, он имел в виду тот факт, что из 120 влиятельных акторов городской политики Миллер взял интервью у тех 25 человек, которые были «одобрены» посольством США; при этом Миллер не попытался сравнить характеристики тех, кто был выбран с остальными людьми, и объяснить, каким образом данная ситуация могла повлиять на результаты исследования. А главное, комментарии Миллера, как считает Уолтон, показывают, что он «разделяет предубеждения цензоров; он с энтузиазмом пишет о роли иностранных предприятий в «поддержке» экономики и развитии социальной сферы без манипуляции, укреплении демократических традиций, росте среднего класса, ценности частного предпринимательства, стабилизирующем влиянии военных, важности иностранной помощи и, в целом, фактически оправдывает статус-кво отношений между Соединенными Штатами и Латинской Америкой» (Walton, 1971: 1142–1143).

The authors declare that there are no conflicts of interest present.