Анна Петровна Романова — доктор философских наук, профессор, директор НИЦ проблем Юга России и Прикаспия, Астраханский государственный университет им. В.Н. Татищева
Dr. Anna P. Romanova — Professor, Director of the Research Center for Problems of the South of Russia and the Caspian Region, Astrakhan Tatischev State University
Мария Михайловна Федорова — доктор политических наук, декан факультета политологии ГАУГН, руководитель сектора истории политической философии Института философии РАН
Dr. Mariya M. Fedorova — Dean of the Faculty of Political Science, State Academic University for the Humanities; Head of the Sector of the History of Political Philosophy, Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences
В статье представлен сравнительный анализ сложных многовекторных процессов формирования новых идентичностей в бывших советских республиках Каспийского региона. Исследовательский интерес обусловлен необходимостью теоретического осмысления новых внешнеполитических интересов России и ее актуальной роли в международном политическом пространстве. На протяжении веков Каспийский регион был значим для России. В современных условиях вопросы развития Каспийского региона воспринимаются как комплексная проблема. Каспийское море становится тем пространством, в котором конфигурация и союзы различных политических сил могут быть многовариантны и не всегда предсказуемы. Поэтому своевременной представляется задача выявления специфики формирования идентичности в странах Большого Каспия и той роли, которую играет в этих процессах политика памяти. Для анализа выбраны два государства центральноазиатского региона – Республика Казахстан и Республика Туркменистан. Исследование проводилось с использованием данных проведенных авторским коллективом социологических опросов как количественного, так и качественного характера. В роли основных респондентов выступили молодые люди – граждане обоих государств. Результаты исследования показали, что в Туркменистане и Казахстане применяются схожие модели реализации политики памяти, которые включают в себя фундаментализацию собственного прошлого за счет его «удревления», пересмотр и переоценку совместного с Россией исторического пути и формирование образа будущего. Эти процессы направлены на обоснование и упрочение политической самостоятельности, демонстрацию новых возможностей и перспектив. Вместе с тем, результаты политики памяти неоднозначны, а ее эффективность в изучаемых государствах не одинакова: соответствие ожидаемых и реальных результатов более выражено в Казахстане.
The article analyses the formation of new identities in the Caspian post-Soviet republics. The overall importance of the subject under consideration stems from the need to reassess Russia’s current foreign policy interests and its renewed role in the international arena. Throughout Russian history the Caspian region has been of a particular interest. The development of the Caspian region is perceived as a complex issue, entailing tough negotiations on the Caspian Sea shelf, emerging alternative transport roots bypassing Russia, etc. The Caspian Sea region is becoming a place where the configuration and alliances of various political forces may be multivariate and unpredictable. Therefore, the relevant task is to identify the peculiar patterns of identity formation in the Caspian countries, emphasizing the role of memory policy. The paper focuses on Turkmenistan and Kazakhstan using sociological survey (both quantitative and qualitative), conducted by the authors, as a basic research method. The respondents were young citizens of both countries. The study shows that Kazakhstan and Turkmenistan use the same patterns to shape new memory policy, namely the fundamentalization of their own past through its ancientization, the revision and revaluation of the past shared with Russia and the anticipation of future opportunities. These processes are aimed at reinforcing political independence and demonstrating new prospects. At the same time, the results of the memory policy are controversial and its efficiency differs in these states: the coherence between expected and actual results is more evident in Kazakhstan.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.