Сергей Валерьевич Голунов
Институт мировой экономики и международных отношений
д. полит. н., ведущий научный сотрудник
Группа по исследованию проблем мира и конфликтов
Москва
Serghei V. Golunov
Institute of World Economy and International Relations
Doctor of Political Sciences; Lead Researcher
Group on Peace and Confl ict Studies
Moscow
Статья посвящена приграничному сотрудничеству постсоветских де-факто государств (Абхазии, Донецкой и Луганской народных республик, Приднестровской Молдавской Республики и Южной Осетии) за период с начала 1990-х годов по 2021 г. Приграничное сотрудничество большинства постсоветских де-факто государств, за исключением Приднестровья, не отличается особой эффективностью. Свою роль играют сложные политические отношения с частью сопредельных государств, нелегитимность де-факто границ для значительной части потенциальных партнеров, чрезмерный контроль центральных органов власти над кросс-граничными связями, ограниченность экономических потенциалов де-факто государств и восприятие их соседями (включая даже союзников) как потенциального источника угроз и нестабильности. При всех имеющихся проблемах сотрудничество постсоветских де-факто государств с сопредельными регионами государства-«покровителя» («патрона», в данном случае России), по большей части, решает наиболее острые проблемы выживания де-факто государства, его функционирования в сферах здравоохранения, связи, развития ряда отраслей экономики. При этом сотрудничество России с признанными им постсоветскими де-факто государствами гораздо шире и разнообразнее, чем с непризнанными. Приграничное сотрудничество между де-факто государствами и прежде контролировавшими их территории материнскими государствами в большинстве случаев находится в зачаточном состоянии. Частичным исключением можно считать относительно успешное сотрудничество между Молдавией и Приднестровьем, которое, однако, регулярно осложняется многочисленными политическими противоречиями. Наконец, приграничное сотрудничество де-факто государства с третьей страной (ПМР–Украина) осложняется фактором непризнанности и неблагоприятной политической конъюнктурой, а между двумя непризнанными государствами (ДНР-ЛНР) – гиперцентрализацией управления в обеих республиках.
The article focuses on cross-border cooperation of post-Soviet de facto states (Abkhazia, Donetsk, and Lugansk people’s republics, Pridnestrovian Moldavian Republic, and South Ossetia) from the early 1990s until 2021. The author argues that in the most of examined cases cross-border cooperation of post-Soviet de facto states is not particularly effective. It can be largely explained by de facto states’ complicated political relations with some adjacent recognized states, the illegitimacy of de facto borders for many potential partners, limited economic potentials of de facto states, perceiving them as a potential source of threats and instability even by friendly adjacent legitimate states, and over-centralized management of cross-border interactions by governments. Despite numerous problems, cross-border cooperation between post-Soviet de facto states and adjacent provinces of the relevant patron state (that is Russia) largely contributes to solving a de facto state’s survival problems in the domains of health care, communication, and economic development. It should be noted that Russia’s cooperation with those de facto states whose independence it has recognized is much more dynamic than cooperation with a non-recognized state. Cross-border cooperation between parent states and their “breakaway territories” is in its infancy in most cases. Relatively successful cooperation between Moldova and Transnistria can be considered as a partial exception but even in this case cooperation is periodically complicated with political contradictions. Finally, cross-border cooperation of a de facto state with a third country (Ukraine-Transnistria) is complicated with non-recognition and unfavorable political situation, while cooperation between two de facto states (between Donetsk and Lugansk People’s Republics) by hypercentralized governance in both republics.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.