comparativepoliticsСравнительная политикаComparative Politics Russia2221-32792412-4990Издательская группа «Юрист»10.24411/2221-3279-2021-10035comparativepolitics-1372Research ArticleИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ЗАМЕТКИRESEARCHERS’ NOTESЭволюция внешнеполитической линии КНР в Совете безопасности ООНThe PRC’s UNSC Policy EvolutionГалимуллинА. М.GalimullinA. M.

Артур Маратович Галимуллин, выпускник магистратуры по направлению «Международные отношения»

Москва

Arthur M. Galimullin, Master Student

Moscow

galimullin.a.m@my.mgimo.ruuМосковский государственный институт международных отношений (Университет) МИД РоссииРоссияMGIMO UniversityRussian Federation202124082021123НОВАЯ МИРОВАЯ АРХИТЕКТОНИКА И ЗНАЧЕНИЕ КИТАЙСКОГО ОПЫТА186191Copyright © Галимуллин А.М., 20212021Галимуллин А.М.Galimullin A.M.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://www.sravpol.ru/jour/article/view/1372

В статье анализируется эволюция внешней политики КНР при двух председателях КПК – Ху Цзиньтао (2003-2013 гг.) и Си Цзиньпине (2013 г. – н.в.) на примере изменения практики применения права вето в Совете Безопасности ООН. Подсчёт количественных показателей случаев применения права вето в период с 1971 по 2020 гг. свидетельствует о существенной активизации участия страны в работе Совета Безопасности с начала XXI века. Рассмотрение резолюций и стенограмм заседаний по случаям КНДР, Ирана, Мьянмы, Зимбабве и Сирии даёт основание полагать, что к концу срока пребывания Ху Цзиньтао в должности руководителя КНР произошла качественная эволюция стратегии поведения страны в вышеупомянутом институте – к началу 2010-х гг. курс КНР стал более решительным по сравнению с таковым в начале 2000-х гг. Анализ случаев применения права вето после 2013 г. свидетельствует в пользу того, что Си Цзиньпин не только продолжил в Совете Безопасности ООН линию своего предшественника, но и укрепил её, сделав ещё более проактивной. Подобная смена стратегии поведения в рассматриваемом институте во многом стала возможной благодаря двум ключевым факторам: значительному увеличению возможностей КНР на международной арене и негативным последствиям принятия резолюции 1973 (2011) по Ливии. В настоящее время в своих действиях в Совете Безопасности ООН Китай руководствуется стратегией т.н. «мягкого балансирования», призванной соперничать с США в зонах их интересов путём создания коалиций в международных институтах; в будущем этот подход может эволюционировать в более жесткий.

The article analyzes the evolution of the PRC's policy in the UNSC under Hu Jintao (2003 – 2013) and Xi Jinping (2013 – present) based on the country’s veto exercising pattern. A study of resolutions and meeting transcripts on the cases of the DPRK, Iran, Myanmar, Zimbabwe, and Syria proves that China’s UNSC veto policy has drastically changed by the end of Hu Jintao's tenure as President – it has become bolder in comparison with that in the early 2000s. An analysis of the veto use after 2013 testifies to the fact that Xi Jinping not only continued the line of his predecessor in the UNSC, but also further developed into an even more proactive one. The cause of such a change lies within two key factors: a significant increase in the PRC's capabilities in the international arena, and the adverse effect of the adoption of Resolution 1973 (2011) on Libya. Operating in the UNSC, China is currently guided by the “soft balancing” strategy designed to compete with the United States in the zones of its interests without using military methods, but rather by creating coalitions within international institutions. In the near future, it is possible that this “soft” approach might evolve into a more rigid one.

КитайСовет Безопасности ООНХу ЦзиньтаоСи ЦзиньпинСирияЛивияВенесуэлаChinaUnited Nations Security CouncilHu JintaoXi JinpingSyriaLibyaVenezuelaReferencesGarwood-Gowers, Andrew. China and the ‘Responsibility to Protect’: The Implications of the Libyan Intervention / Asian Journal of International Law, 2012. Vol. 2, No. 2, pp. 375-393.Garwood-Gowers, Andrew. China and the ‘Responsibility to Protect’: The Implications of the Libyan Intervention / Asian Journal of International Law, 2012. Vol. 2, No. 2, pp. 375-393.Lipton, Merle. Understanding South Africa’s Foreign Policy: The Perplexing Case of Zimbabwe // South African Journal of International Affairs, 2009, pp. 331-346.Lipton, Merle. Understanding South Africa’s Foreign Policy: The Perplexing Case of Zimbabwe // South African Journal of International Affairs, 2009, pp. 331-346.Pape, Robert. Soft Balancing against the United States // International Security, 2005, Vol. 30, No. 1, pp. 7-13.Pape, Robert. Soft Balancing against the United States // International Security, 2005, Vol. 30, No. 1, pp. 7-13.Paul, T.V. Soft Balancing in the Age of U.S. Primacy // International Security, 2005, Vol. 30, No. 1, pp. 54-65.Paul, T.V. Soft Balancing in the Age of U.S. Primacy // International Security, 2005, Vol. 30, No. 1, pp. 54-65.Ren, Mu. China’s Non-Intervention Policy in UNSC Sanctions in the 21st Century: The Cases of Libya, North Korea, and Zimbabwe / Ritsumeikan International Affairs, 2014, Vol.12, pp. 101-134.Ren, Mu. China’s Non-Intervention Policy in UNSC Sanctions in the 21st Century: The Cases of Libya, North Korea, and Zimbabwe / Ritsumeikan International Affairs, 2014, Vol.12, pp. 101-134.Sun, Yun. Syria: What China has Learned from its Libya Experience / Asia Pacific Bulletin, 2012, No. 152.Sun, Yun. Syria: What China has Learned from its Libya Experience / Asia Pacific Bulletin, 2012, No. 152.Zhang, Baohui. Chinese Foreign Policy in Transition: Trends and Implications // Journal of Current Chinese Affairs, 2010, pp. 39-44.Zhang, Baohui. Chinese Foreign Policy in Transition: Trends and Implications // Journal of Current Chinese Affairs, 2010, pp. 39-44.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.